|
14.12.04 16:06
Жозеф НАДЖ в эфире Радио «Культура»:
 фото
«Действующие лица», 01.12.04,
Ведущая — Марина БАГДАСАРЯН
М. БАГДАСАРЯН — Здравствуйте. Это я здороваюсь с вами, дорогие радиослушатели. И говорю добрый день Жозефу Наджу, с которым мы знакомы уже несколько лет. Я думаю, что многие наши радиослушатели знают Жозефа Наджа, потому что знают его спектакли, их в Москве были три — «Полуночники», «Время отступлений» и «Войцек». И все эти спектакли были названы лучшими зарубежными спектаклями сезона, когда они были показаны в Москве. Жозеф, я давно хотела задать вопрос. Мы представляем вас как хореографа и режиссера. До какой степени вы согласны с этим определением, разве вы хореограф?
Ж. НАДЖ — Я не совсем с этим согласен, я, скорее всего, делаю спектакль, строю его. Но, к сожалению, во Франции нас располагают в определенные категории, и так как я начинал в некоторых хореографических труппах, поэтому меня рассматривают как танцовщика-хореографа. Но я не совсем считаю себя хореографом, естественно, я использую тело как центр того, что я хочу выразить, но для меня тело — это музыкальный инструмент. А сцена — пространство визуальное, где я рисую свои картины и создаю музыкальные партитуры либо один, либо вместе со своими танцовщиками. Но в то же время я обращаю большое внимание на то, чтобы в моих спектаклях была театральная глубина.
М. БАГДАСАРЯН — Если помните, это я опять к радиослушателям, я неоднократно ссылалась на лекции, которые вел Андрей Дрознин, лекции, которые он объединил под названием «Дано мне тело, что мне делать с ним». И вот один из возможных ответов на этот вопрос прозвучал сейчас в высказывании Жозефа Наджа. Тело — это музыкальный инструмент. Значит, дано мне тело, чтобы мне играть на этом музыкальном инструменте. Вот что предлагает или, во всяком случае, совершает с собой и со своими танцовщиками Жозеф Надж. Скажу вам также и о том, что Жозеф Надж находится сейчас в Москве, потому что был приглашен фестивалем NET, который представляет Новый Европейский Театр, для того чтобы показать на сцене Театрального центра имени Мейерхольда спектакль «Дневник Неизвестного». Сегодня, 1 декабря, спектакль будет сыгран в последний раз. Итак, «Дневник Неизвестного». Известно, что эта история рассчитана на одного танцовщика, на одного актера, скажем так, этот актер сам Жозеф Надж. Жозеф, я хотела спросить, можно ли этого «Неизвестного» сделать хоть чуть-чуть известным для нас? Кто этот Неизвестный и что за Дневник он пишет? Или он его уже написал?
Ж. НАДЖ — Прежде всего, заглавие — это метафора. И для меня Неизвестный это мысли о смерти. Так как в спектакле я упоминаю о смерти своих двух друзей. Это были два художника — один был художником-живописцем, другой скульптором. И в какой-то момент своей жизни они приняли решение покончить жизнь самоубийством. Этим спектаклем я воздаю дань памяти моим друзьям. Я считаю, что решиться на самоубийство это очень смелый поступок. Если хотите, это какой-то своего рода ритуал. Ну, по крайней мере, так как они сделали этот выбор.
М. БАГДАСАРЯН — Жозеф, они это сделали вместе?
Ж. НАДЖ — Нет.
М. БАГДАСАРЯН — Они были знакомы друг с другом?
Ж. НАДЖ — Да, они знали друг друга.
М. БАГДАСАРЯН — То есть это характерно для удаленных маленьких местечек, где жизнь сама по себе уже трудна...
Ж. НАДЖ — Так как я тоже родом из этих мест, то мне понятно, как можно пережить отрывок большого пространства.
М. БАГДАСАРЯН — Давайте сразу тогда уточним, они жили не во Франции, они жили в Сербии, в Воеводино, откуда ваши корни?
Ж. НАДЖ — Да, совершенно верно. Они никогда не уезжали из деревни. Художник он все-таки однажды в своей жизни уезжал в Африку, но недолго там оставался и вернулся в родную деревню. Так как я практически половину своей жизни прожил вдали от родины, то у меня выработался свой способ нести это бремя.
М. БАГДАСАРЯН — Жозеф, а это произошло, когда вы уже там не жили? И вы узнали об этом, уже живя во Франции...
Ж. НАДЖ — Да, совершенно верно. Так это и было.
М. БАГДАСАРЯН — Один из наших радиослушателей, пока вы рассказывали, позвонил и попросил задать вам вопрос. Его зовут Антон, если вы наденете наушники, то услышите голос человека, который задает вопрос. Добрый день, пожалуйста.
— Добрый день Марина, добрый день Жозеф.
М. БАГДАСАРЯН — Здравствуйте.
— Меня зовут Антон. Жозеф, танец — душа театра. Черпающий вдохновение и выразительность в музыке. Музыка — это фундамент театра. Успех к хореографу чаще всего приходит благодаря безупречному проникновению в замысел композитора, в саму ткань музыкального произведения. Мне хотелось бы услышать, с какими композиторами вы работали, как проходила эта работа, вот об этой стороне вашего творчества. Спасибо.
М. БАГДАСАРЯН — А я бы просила Жозефа начать разговор о композиторах именно с «Дневника Неизвестного», с той самой музыки, которая была выбрана для этого спектакля и почему именно эта музыка? И дальше можно было бы уйти в разговор о композиторах вообще и о том, как строятся ваши взаимоотношения. Я думаю, что Антон не будет возражать.
Ж. НАДЖ — Не настолько музыка играет большую роль именно в этом спектакле. В этом спектакле я исполняю соло и являюсь композитором, и там много моментов, где нет никаких звуков, и это тоже своего рода музыка. В этом спектакле и не только в этом спектакле, а во всех для меня танец это главное, что заменяет музыку. Я двумя способами сотрудничаю с музыкальным пространством. Первое, когда я монтирую несколько музыкальных источников, которые придают моему спектаклю необходимую обстановку, которую я хочу добиться на сцене. И второй вариант, когда я действительно работаю в тесном сотрудничестве с композиторами. Здесь мы как бы делим нашу работу — их музыка и мой танец, который в конечном счете является музыкой. То есть возникает какая-то полифония, органическая полифония.
М. БАГДАСАРЯН — Жозеф, я хотела просить, чтобы вы рассказали, как все-таки выглядит этот спектакль, что он собой представляет, какая обстановка. Ведь зал Театрального центра имени Мейерхольда достаточно маленький, чтобы вместить всех тех, кто хочет посмотреть ваш спектакль. Если помните, когда вы показывали «Полуночников» в Российском Молодежном театре, театр был переполнен. Все последующие спектакли были именно в театральном центре имени Мейерхольда в рамках фестиваля NET, там пространство очень небольшое. Для тех наших слушателей, которые лишены возможности прийти на ваш спектакль, сегодня, пожалуйста, расскажите об этой стороне, о том, как это выглядит.
Ж. НАДЖ — Рассказать словами образы — это очень трудная задача. Я пытаюсь с помощью сценографии передать обстановку, которая царит в мастерской художника-сценографа. В конечном итоге это я сам.
М. БАГДАСАРЯН — А художник спектакля тоже вы?
Ж. НАДЖ — Да, это я, то есть это моя мастерская и в ней я вспоминаю о своих друзьях. И в этой обстановке я прежде всего вспоминаю о них как о личностях, а не об их произведениях, которые они создали как скульптор или как художник. Я вспоминаю об их душе, какими они были в жизни, какими я их ощущал. Я их вспоминаю с помощью жестов, которые им были свойственны. И также о том, как они относились к смерти. Я имитирую некоторые их жесты во время процесса творчества, когда они создавали свои произведения. Я должен сказать, что это спектакль, который нужно посмотреть.
М. БАГДАСАРЯН — Конечно. Жозеф, вы сказали, что пытаетесь воспроизвести их отношение к смерти. Разговаривали ли вы с ними о смерти и если да, то почему эта тема возникала у молодых людей, почему была такая необходимость говорить о смерти?
Ж. НАДЖ — Там, откуда я родом, об этом говорят. Там много очень случаев самоубийств, поэтому это всегда обсуждается. И даже по статистике именно наш регион является чемпионом, если можно так сказать, по количеству самоубийств. Парадокс заключается в том, что люди в Воеводино довольно-таки веселые, но это какой-то черный юмор, который им свойственен.
М. БАГДАСАРЯН — То есть вы считаете, что они таким образом шутят?
Ж. НАДЖ — Да. И именно в этом я нахожу большое мужество шутить так со смертью. И с жизнью тоже.
М. БАГДАСАРЯН — Жозеф, я могу предположить, что если бы вы оттуда не уехали, вы бы тоже так пошутили?
Ж. НАДЖ — Точно не могу сказать, не знаю. Я думаю, что я отношусь все-таки к тем людям, которые хотят жить. И на самом деле те, кто хотят жить, они делают все, чтобы смерть вообще не упоминалась.
М. БАГДАСАРЯН — Вы уехали оттуда именно поэтому?
Ж. НАДЖ — Нет, совсем не поэтому. Потому что я хотел учиться, я хотел посмотреть, что происходит в мире.
М. БАГДАСАРЯН — Итак, что происходит в мире? Уехав из Воеводино через Венгрию, Жозеф Надж приехал во Францию, в Париж, а теперь осел в Орлеане и уже несколько лет руководит хореографическим центром Орлеана. Сколько лет точно, 7-8?
Ж. НАДЖ — Уже 8 лет.
М. БАГДАСАРЯН — Как складывается репертуар хореографического центра, и чему вы отдаете предпочтение?
Ж. НАДЖ — У нас около 10 пьес в репертуаре. И я сохраняю все спектакли, которые выдержали долгое время. Конечно, есть новые спектакли, и мы постараемся выдержать максимум спектаклей, которые может танцевать труппа.
М. БАГДАСАРЯН — Новый спектакль вышибает старый или остается с ним вместе в репертуаре? И насколько можно расширить репертуар, для того чтобы держать это в должной форме?
Ж. НАДЖ — Новые спектакли не вытесняют старые. Мы оставляем старые спектакли, потому что они проверены временем и должны оставаться в репертуаре. Конечно, мы думаем о новых пьесах, но мы и сохраняем старые спектакли, потому что они отвечали веяниям своего времени. Это такое своеобразное отношение с прошлым.
М. БАГДАСАРЯН — Труппа работает каждый вечер. Как складывается сезон, когда он начинается и завершается, или этот сезон без начала и конца?
Ж. НАДЖ — Мы работаем с сентября по конец июля. Но я лично работаю иногда и летом. Иногда один или с партнерами, с танцовщицей. Когда я летом езжу в Воеводино, где у меня друзья, с ними я тоже работаю, танцую. У меня получается такая непрерывность в работе.
М. БАГДАСАРЯН — И это позволяет сохранять вам хорошую форму?
Ж. НАДЖ — Совершенно верно.
М. БАГДАСАРЯН — Хорошо, Жозеф, в прошлый свой приезд вы говорили о спектакле, который собирались посвятить Антонену Арто. Вы сделали этот спектакль, и если да, то, как он называется, как он сделан, на какую музыку. И почему именно Арто?
Ж. НАДЖ — Спектакль сделан, и мы его уже показывали много раз. Этот спектакль явился результатом визита к художнику, другу Арто, Балтусу. Это швейцарский художник, а так как я очень люблю посещать мастерские художников, то как-то заехал к нему незадолго до его смерти. Я его фотографировал, мы много говорили об Арто. Я сказал самому себе, что обращу особое внимание на Арто и на его творчество. Я интересовался его творчеством, когда я только начал заниматься театром, но я считал себя слишком юным для того, чтобы серьезно заняться его творчеством. И я создал спектакль, который не только посвящен Арто, но дружбе между художником и писателем. В течение года я прочел практически все произведения Арто, 25 томов. И я полностью погрузился в его творчество и нашел там много идей для спектакля. Меня очень потрясла одна деталь у художника Балтуса. Даже две подробности, две детали, извините.
М. БАГДАСАРЯН — А Жозеф говорит по-русски?
Ж. НАДЖ — Время от времени я догадываюсь, но не говорю.
М. БАГДАСАРЯН — Это благодаря сербскому языку?
Ж. НАДЖ — Да, именно так. В творчестве Балтуса у меня возникают два визуальных образа — это нож и доска для разделки, которую он носит на плече. И спектакль назывался «И небосвод исчез».
М. БАГДАСАРЯН — «И небосвод исчез». А Жозеф Надж приехал в Москву на фестиваль Нового Европейского Театра. Вы представитель этого Нового Европейского Театра. Таков выбор артдирекции этого фестиваля. Что такое Новый Европейский Театр?
Ж. НАДЖ — Не знаю, что это такое. Ни в театре, ни в танце нет единого доминирующего движения. Есть индивидуальности, отдельные личности, это как бы одинокие звезды, постановщики или хореографы, которые создают свой собственный мир. Сейчас мы переживаем какую-то эпоху фрагментаризма. Мы живем в эпоху, когда друзей находим не там, где живем, а где-то далеко в других странах и городах.
М. БАГДАСАРЯН — Вы приехали в Москву не из Орлеана, не из Франции, дело в том, что хореографическая труппа хореографического центра Орлеана находится сейчас в турне по городам Европы. Откуда вы приехали и куда вы собираетесь дальше ехать? С какими спектаклями вы были там и что везете дальше?
Ж. НАДЖ — Последний спектакль, который мы возим по гастролям, это «Солнечная пыль». Мы его показывали в Валенсии во Франции. Потом я поеду на фестиваль в поддержку нового танца, в котором я буду участвовать.
М. БАГДАСАРЯН — А где будет проходить фестиваль?
Ж. НАДЖ — В Орлеане, в нашем центре.
М. БАГДАСАРЯН — Это центр проводит этот фестиваль?
Ж. НАДЖ — Да. Во Франции практически у каждого хореографического центра есть статья в бюджете на поддержку начинающих хореографических трупп. И этот фестиваль явится результатом работы, которую я проводил в поддержку начинающих танцовщиков.
М. БАГДАСАРЯН — Расскажите про фестиваль, сколько дней и сколько танцевальных трупп со всей Франции...
Ж. НАДЖ — Не только из Франции, например, из Бельгии. В моем проекте участвуют 4 труппы каждый год, и также я приглашаю участвовать в этом фестивале одну или две труппы, которые ранее принимали участие в фестивале, чтобы проследить их развитие. Фестиваль длится около 10 дней.
М. БАГДАСАРЯН — Сколько лет фестивалю?
Ж. НАДЖ — 5 лет, в этом году 6-й раз мы организуем фестиваль.
М. БАГДАСАРЯН — Жозеф, почему «Дневник Неизвестного», а не «Солнечная пыль» — так, кажется, называется последняя работа? Это ваш выбор или это предложение?
Ж. НАДЖ — Да, именно руководство фестиваля выбрало этот спектакль. Я отвечаю на предложения, на приглашения, я никогда сам ничего не предлагаю.
М. БАГДАСАРЯН — А «Солнечная пыль» — это тоже моноспектакль, или он рассчитан на всю труппу?
Ж. НАДЖ — В нем участвуют 12 танцовщиков, и это требует большого сценического пространства.
М. БАГДАСАРЯН — Чуть подробнее про спектакль, который мы не имеем возможности увидеть.
Ж. НАДЖ — В этом спектакле я впервые рассказываю о французском писателе. Это совершенно неизвестный ни во Франции, ни в мире писатель Реймонд Руссель. Это эксцентричный гений. Я узнал этого писателя через произведения Марселя Дюшана, который о нем говорил очень много. И я очень заинтересовался его произведениями, поэтому посвятил ему целый спектакль. Его произведения очень трудны для понимания, для расшифровки. Еще раз хочу сказать, что очень сложно описать словами спектакль, но я посвящаю его Африке и самому театру. Я говорю о самом пространстве театра, о том, что он собой представляет, и о том, на какие мысли он может навести. Именно таким образом рассматривал театр Руссель, то есть это уличный театр, в котором каждый жест, каждая деталь имели свое особое значение, и именно видя эти жесты, вы видите общий замысел спектакля.
М. БАГДАСАРЯН — Жозеф, это посвящение Африке и театру. Театру понятно почему. А Африка — это мечта или реальность? Вы были в Африке или вы мечтаете об Африке?
Ж. НАДЖ — Благодаря Русселю все это происходит, потому что он написал книгу об Африке, которую он никогда не видел, но хотел туда поехать.
М. БАГДАСАРЯН — А вы видели Африку?
Ж. НАДЖ — Я видел только северную Африку, Египет и Марокко, а саму Африку, так сказать, глубокую не видел. Я знаю ее благодаря книгам и документальным фильмам.
М. БАГДАСАРЯН — Я хотела спросить вас, Жозеф, вы вернетесь во Францию, в Орлеане в течение 10 дней пройдет фестиваль в поддержку молодых хореографических трупп, фестиваль закончится, труппы разъедутся. А дальше что? Из чего складывается ваша жизнь, ваш день?
Ж. НАДЖ — Потом я поеду в Югославию, туда, где я жил, и у меня будет несколько выходных, за это время я постараюсь отснять маленький фильм.
М. БАГДАСАРЯН — Это первый фильм?
Ж. НАДЖ — Я никогда не снимал фильмы, и это не будет фильм таким, как вы себе его представляете, это будет, скорее всего, автопортрет. Это фильм, который я должен снять для канала «Арте» к 2006 году.
М. БАГДАСАРЯН — Это заказ телеканала «Арте»?
Ж. НАДЖ — Да, совершенно верно.
М. БАГДАСАРЯН — Они предложили вам сделать собственный автопортрет?
Ж. НАДЖ — Да, они хотели сначала сами снять фильм обо мне, но у меня не было времени, они настаивали, я сопротивлялся, и в конце концов мы пришли к соглашению, что фильм сниму я сам.
М. БАГДАСАРЯН — Почему?
Ж. НАДЖ — Сейчас мотив, который меня очень привлекает в театре и в моей собственной жизни, это пейзаж. Я буду выстраивать пьесу небольшого формата, где главная идея будет пейзаж. Я буду делать этот фильм вместе с Владимиром Тарасовым — я как исполнитель танцовщик, он как композитор.
М. БАГДАСАРЯН — Он как композитор или как композитор и музыкант. Его участие в спектакле в этом фильме запланировано?
Ж. НАДЖ — Для этого фильма я использую спектакль, который называется «Последний пейзаж». Я буду вспоминать о пейзажах своих родных мест, и вот спектакли я делаю с Владимиром Тарасовым, он там будет участвовать. И фильм, который я буду делать, это как бы взгляд на спектакль, но я буду говорить о реальном пейзаже, который я вижу, когда возвращаюсь в свои места. То есть я буду танцевать на фоне пейзажа. В спектакле я вспоминаю какие-то фрагменты пейзажа и свои танцы на фоне пейзажа. В этом проекте очень увлекательно то, что нет никакой философии, просто что-то элементарное, то, как мы видим природу.
М. БАГДАСАРЯН — У нас совсем мало времени остается до конца нашей передачи, но один вопрос, который я хотела задать еще несколько лет назад, когда мы только-только познакомились в Жозефом Наджем. Жозеф, почему вы все время в черном, и если не в черном, то в темно-сером, что это, защита от внешнего мира или что?
Ж. НАДЖ — Дело в том, что наша встреча всегда происходит в сентябре-октябре или ранней весной, поэтому я всегда одет в темное. Но летом я одеваюсь в более светлые одежды.
М. БАГДАСАРЯН — Значит, следующая наша встреча произойдет в Орлеане. Я очень на это надеюсь и надеюсь рассказывать вам впоследствии и о том, как живет хореографический центр Орлеана, какой у него репертуар, какая атмосфера и обстановка в этом французском городе. И какие еще спектакли собирается предложить вашему вниманию и нашему вниманию тоже Жозеф Надж. И надеемся, что фильм, который он снимет для телеканала «Арте», когда-нибудь будет показан у нас в Москве и для всей России на телеканале «Культура». Возможно и такое когда-нибудь.
Ж. НАДЖ — Я тоже надеюсь на это.
М. БАГДАСАРЯН — Удачи... Замечательно... Я тоже надеюсь еще на то, что сегодня вы успеете посмотреть спектакль «Дневник Неизвестного». Напомню, что этот спектакль будет представлен в рамках фестиваля NET на сцене Театрального центра имени Мейерхольда.
|
звук 
