Прямой эфир

Выкл.
Вкл.
00:00
00:00
Театр Выставки Кино Книги Музыка Архитектура История

"Действующие лица" Ток-шоу

Эпизод

18 января 2005 | 16:33

Петр ШЕПОТИННИК

«Действующие лица», 14.01.05, 14.00
Ведущая ≈ Марина БАГДАСАРЯН


М. БАГДАСАРЯН ≈ Здравствуйте, друзья мои, я с удовольствием представляю вам нашего гостя Петра Шепотинника, и вы, конечно же, знаете программу «Кинескоп» и уже не 10 лет, к сожалению┘

П. ШЕПОТИННИК ≈ Почему, к сожалению?

М. БАГДАСАРЯН ≈ Потому что она уже преодолела детскую болезнь левизны, уже взрослая девушка или взрослый юноша и уже совсем другие претензии можно предъявлять, уже каких-то других вещей можно ждать.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Телевизионной программе, здравствуйте, во-первых. Это, наверное, такой собачий возраст, надо умножать на 8 примерно, получается лет 80 примерно, если иметь в виду, что такое вообще телевизионный эфир, как долго там люди могут продержаться. 13 февраля будет 11 лет, когда мы придумали название и как-то так свыклись с ним, потом уже из «Кинескопа» никуда не убегали на протяжении всего этого времени. Это было на канале ТВ-6 Москва.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Сейчас программа выходит на канале «Россия» в глубоко ночное время, т.е. она для таких испытанных временем, закаленных людей, для самых настоящих поклонников кино и Петра Шапотинника, это естественно. У каждого автора и ведущего должна быть своя какая-то компания.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Наверное, надо сказать, что современная технология помогает многим людям преодолеть этот комплекс позднего времени. Они преспокойно с этим обходятся, записывают программы, а потом их смотрят, обмениваются с нами впечатлениями. Не могу сказать, что это оптимальный способ. Наверное, такова участь многих культурных программ и сейчас.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Я к сожалению, делаю точно так же, и очень жалею об этом, потому что эффект прямого общения все равно возникает только тогда, когда ты напрямую смотришь программу, в тот момент, когда она рождается. Ведь всегда же есть иллюзия того, что она рождается для тебя, сию секунду, все мысли, чувства, ассоциации.

П. ШЕПОТИННИК ≈ С одной стороны, это так, а с другой, я стараюсь вместе с нашими постоянными сотрудниками, надо сказать, что в течение всех этих лет у нас практически одна творческая группа. Во всяком случае, 3 человека точно работают все это время от и до. Это я, Ася и режиссер видеомонтажа Алексей Васин. Мы никогда не расстаемся и работаем над всеми и побочными проектами нашей творческой группы. Я стараюсь делать программу таким образом, чтобы она сохранилась и в дальнейшем. Кстати, непосредственным поводом, я так понимаю, нашей сегодняшней встречи является то, что завтра в Доме кинематографистов, в Белом зале, в 18.00 мы показываем фильмы, которые сделаны на основе материалов, как раз накопленных «Кинескопом» за все это время. Надо сказать, что этих материалов столько, что их хватило бы на целый канал. Потому что действительно мы очень много снимали, ничего никогда не выбрасывали, но, естественно, за исключением каких-то рабочих вещей. У нас накопилось очень много архивов и видеоархивов, литературных архивов. Но, я думаю, что написание книг еще впереди, это очень большая работа. Я даже не знаю, хватит ли одной жизни для этого. Действительно, очень большая работа, целые тома. Одним словом, мы из этих видеоматериалов стараемся делать фильмы, их показываем и их вроде бы смотрят не только у нас в стране. У нас был один такой вечер, мы показывали фильм про Рустама Хандамова, он назывался «Хандамов на видео», первый раз, кстати, его показывали в зале, между прочим, хотя первоначальный вариант был сделан, если не ошибаюсь, в 95-м году.

М. БАГДАСАРЯН ≈ А почему так долго ждали?

П. ЩЕПОТИННИК ≈ А мы просто ждали своего времени. Казалось, что наоборот, это как вино. Чем старее, тем сильнее, как у Пушкина, если я не ошибаюсь. Оказалось, что материал абсолютно сохранил какую-то свою живость. Это документ времени. У нас появились какие-то дополнительные средства для того, чтобы отцифровать звук, сделать титры и т.д. Мы это делаем. Это у нас лежит, потом это когда-то превратиться уже в полноценный DVD или что-то еще. Тем более что этим действительно люди постоянно интересуются. В прошлый раз мы показывали фильм про Андрея Тарковского, над которым очень долго работали, частично он был показан на канале ТВ-6 Москва. Потом на «России», но я его все время как бы доснимал, доснимал и в результате сложился такой уже окончательный продукт, который идет пятьдесят девять минут.

М. БАГДАСАРЯН ≈ А как это происходит?

П. ШЕПОТИННИК ≈ Вы знаете, я вдруг понимаю, что с этим человеком надо поговорить о Тарковском. Он мне может сообщить какую-то еще новую истину. И я себе в голове держу какую-то конструкцию этого фильма, к которой можно пристроить тот или иной эпизод. И так эта картина сложилась. Теперь я уже ничего там менять не буду, но в течение какого-то времени я постоянно над ними работал.

М. БАГДАСАРЯН ≈ А сколько конструкций одновременно удерживается в голове?

П. ШЕПОТИННИК ≈ Все без исключения. Сейчас нам приходилось достраивать еще три конструкции, в сущности, видеопортреты. Иногда это делается очень быстро, таким одним штрихом. В течение общения на протяжении одного дня, а иногда очень долго, путем накапливания материала, понимания того, что одной этой встречи недостаточно, а хочется еще какого-то особого взгляда на одного и того же человека или наоборот.

М. БАГДАСАРЯН ≈ А это не мучает уже имеющийся материал?

П. ШЕПОТИННИК ≈ Конечно, мучает, как любое творчество, но это самое приятное мучение. Когда ты видишь, что этим кто-то интересуется, это самое приятное мучение. И, кстати говоря, фильм о Тарковском был уже показан несколько раз за границей и очень хорошо воспринят. К сожалению, там есть кое-какие проблемы с зарубежными правами, поэтому мы можем показывать его исключительно в России, хотя за границей показали несколько раз, нам разрешили это сделать в Канаде, в Германии, Югославии и так далее. А в этот раз мы покажем фильмы, которые тоже создавались в разных ситуациях и принципиально по-разному. Один фильм был сделан в девяносто шестом году. Это фильм о Кире Муратовой, он называется «Муратова девяносто шесть».

М. БАГДАСАРЯН ≈ Он сразу создавался или он добирался.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Нет, он создавался сразу, потом редактировался и сокращался. Второй фильм, он был показан практически в этом же самом виде, за исключением титров телеканала «Россия», очень поздно, впрочем. Это фильм про Алексея Юрьевича Германа, картина называется «У Германа сегодня сто двадцать два на восемьдесят пять». Эта картина создавалась на съемочной площадке фильма «Трудно быть Богом».

М. БАГДАСАРЯН ≈ То есть когда картина еще запускалась┘

П. ШЕПОТИННИК ≈ Нет, когда она была уже примерно в разгаре.

М. БАГДАСАРЯН ≈ В разгаре, но далека...

П. ШЕПОТИННИК ≈ Это был всплеск непродолжительной производственной деятельности, к сожалению, потому что Алексею Юрьевичу, если я ничего не путаю, после этого снова стало как-то не очень хорошо, но он, кстати, об этом рассказывает довольно подробно. Но не только об этом, разумеется. И третий фильм это фильм, который, кажется, снимался долго по частям, по небольшим частям. В Москве, в Париже, в Канне. Это фильм об Отаре Иоселиани. Называется он «Иоселиани. Без названия». То есть я чего-то думал-думал, как его назвать, в результате решил никак не называть, просто «Иоселиани. Без названия». И он показывался недавно на кинофестивале «Молодость в Киеве». А что касается остальных картин, то, например, проходит ретроспектива фильмов Киры Муратовой, недавно была Италии. К нам приезжали представители фестиваля, посмотрели, выбрали нашу картину, кстати, Кира Георгиевна сама, по-моему, достаточно..

М. БАГДАСАРЯН ≈ Она видела вашу картину?

П. ШЕПОТИННИК ≈ Она видела, ей понравилась, эта картина открывала ретроспективу совсем недавно, хотя была сделана давно.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Ретроспектива проходила в Италии?

П. ШЕПОТИННИК ≈ В Италии.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Да, а понравиться Кире Муратовой, это, конечно, задача.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Как вам сказать, если человек относится к ней, во-первых, с любовью, во-вторых, открыто, в-третьих, заинтересованно. Не знаю, у нас с ней всегда были очень хорошие отношения. Когда-то я написал про нее статью, по-моему, про фильм «Чувствительные милиционеры». Потом она мне сказала, что ей тоже показалось, что картина эта была недостаточно точной. С тех пор все это развивалось-развивалось, потом я начал заниматься телевидением, и до сих пор у нас никогда не было с ней никаких сложностей.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Петя, а как это происходит. Вы всегда показываете кино тем, о ком снимаете?

П. ШЕПОТИННИК ≈ Никогда в жизни не показываю. Они смотрят только┘

М. БАГДАСАРЯН ≈ Иоселиани не видел.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Иоселиани видел, говорят, в Киеве. Но он ничего мне не сказал об этом. Но, говорят, ему понравилось. С Германом была другая история, довольно смешная. Действительно, картина создавалась очень болезненно. Там был сложный довольно-таки жизненный период у меня. Потом я подумал, что пусть будет так как будет, больше ничего менять не буду. Поставили в эфир, что, в общем-то, было для Российского телевидения, наверное, рискованной акцией, поскольку картина совершенно не форматная. Там нет ничего похожего на понятие документального кино, которое сейчас выработалось, прижилось и стало нормой на сегодняшнем российском телевидении. Эта картина очень свободная. Там не обязательно видно героя, там как-то странно возникает и исчезает музыка, там очень прихотливый ассоциативный монтаж. Тем не менее, она вышла. Я так волновался, если честно, что даже телефон отключил. А утром мне позвонил сам Герман и сказал: «Ну что же ты, русский художник, сначала спрашиваешь, понравилось ли, а потом отключаешь телефон. Ему понравился этот фильм, ему показалось, что было ощущение какого-то контакта, который просто мы смогли сохранить. Понимаете, мы это не превращали ни в какой-то упакованный продукт. Дали такой срез жизни наших отношений, наших разговоров.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Я бы хотела еще немножечко все-таки про «Кинескоп» поговорить. Для чего создавалась эта передача, какая была тогда задача, давайте вернемся на одиннадцать лет назад, да? И как она изменилась со временем. Как время, телевидение, другой канал вторгались в эту передачу и, конечно же, требовали каких-то компромиссов.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Вы знаете, я абсолютно не помню какие-то компромиссы с моей стороны по отношению к тому, что мы называем телевизионными форматами. Может быть, потому что всегда встречал взаимопонимание, к нам относились и относятся по-прежнему с большим уважением. Менялся, наверное, профессионализм, накапливались связи, умение просто подать тот или иной факт более броско. Я прекрасно понимаю, что все должно развиваться, но иногда то, что называется сейчас современным в определенных телевизионных кругах, для меня не является современным. Для меня является современным то, что является современным, скажем, на европейском уровне. Я вижу действительно реального человека, а не человека превращенного, так сказать, в какой-то концентрат, сублимированный экстракт, якобы пользующийся там популярностью. Поэтому мы всегда стремились к большему реализму во всем. Даже в каких-то микродозах я стараюсь его не избегать. Даже когда я делаю программу информационного толка, все равно хочется сохранить людей, с которыми ты общаешься, какими-то живыми, которые говорят то, что ты от них ждешь, а иногда, наоборот, говорят прямо противоположное тому, что ты от них ждешь. Я хочу застать их живыми, а не причесывать. Может быть, от нас требуют другого, но эти же самые люди потом смотрят и говорят: «Это тоже интересно. Но это не реалити-шоу». Это не потому, что мы подсматриваем за кем-то, нет, мы с большим уважением всегда относимся к этим людям, но я все-таки стараюсь сохранить эту живость. Сейчас наши старые программы смотрятся как-то живо, потому что мы никогда не стараемся идти на какой-то компромисс и выглядеть какими-то Дон-Кихотами программными, совсем уже сошедшими с ума. Эту программу про Алексея Германа посмотрел один наш приятель, который тоже с нами там работал. Он очень молодой парень, кстати, вообще на фестивале, например, работает масса представителей молодого поколения. Им это очень все интересно. Они на это очень правильно и интересно реагируют. Спорят, критикуют, но они же считают, что это обязательно должно быть. Сейчас я чувствую, что идет какая-то телевизионная агрессия. Особенно она, кстати, была видна на Новый год, после чего просто невозможно было смотреть телевизор при всех этих огромных рейтингах. Только что смотрели американский документальный фильм, который называется «Суперсайз ми». Там типологическая ситуация ≈ человек ест то, что считается самым продаваемым, самым полезным, самым, так сказать, популярным. То есть то, что мы едим на телевидении, это считается самым популярным и даже полезным. В фильме есть один принципиальный момент: сначала этого человека очень долго обследуют и выясняется, что он стопроцентно здоров. Он проходит шесть врачей, нам показывают эти обследования, и все врачи дают заключение, что это абсолютно здоровый человек. После этого он начинает питаться пищей из «Макдональдса» и постепенно заболевает, у него потухшие глаза, он превращается в такого обрюзгшего, совершенно неживого человека. Он на себе ставит этот эксперимент и показывает, к чему приводит подобное питание. Чистый эксперимент. Мне кажется, что это просто экстраполируется ситуация. Если человек будет смотреть только то, что является популярным и рейтинговым на телевидении, он сойдет с ума.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Вообще эту ситуацию можно экстраполировать на что угодно.

П. ШЕПОТИННИК ≈ На что угодно.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Можно и на ту литературу, которая падает на нас с полок книжных магазинов, да? Можно на фильмы, на телевидение, на театральные спектакли, которые в таком обилии выпускаются за сезон┘

П. ШЕПОТИННИК ≈ Совершенно верно.

М. БАГДАСАРЯН ≈ ┘ и успевают удушить нас до такого состояния.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Я считаю, что на самом деле культура ≈ это самое живое из того, что нас окружает, именно на это надо больше всего реагировать. И именно этим мы и интересны друг другу и западу. Ну не «Аншлаг» же, извините, будет их интересовать.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Правильно, и здесь абсолютно кстати цитата от Ольги Александровны, нашей слушательницы. «Марина, позвольте поздравить вас и ваших гостей с Новым годом, пожелать всего самого доброго. И попросить вас, Марина, почаще приглашать Петра в гости. Его мнение и рекомендации очень важны. С уважением, Ольга Александровна».

П. ШЕПОТИННИК ≈ Спасибо большое, Ольга Александровна. Я вас тоже поздравляю со всеми праздниками, которые мы не без усилия для своего организма справили. Правда, я не так активно праздновал Новый год, как многие сограждане, и не только потому, что я такой деятельный человек, просто у меня была смена, и мы начали монтаж одной документальной картины, которая как ни странно связана с нашей деятельностью другого рода, наверное, вам известно, что я еще имею отношение к московскому фестивалю. В прошлом году мы сделали такую книжку, являющуюся историей Московского фестиваля в фотографиях.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Вспышки прошлого крупным планом.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Да. Мы очень большую работу провели, здесь каждый фестиваль отображен буквально покадрово. Вплоть до первого дня первого Московского фестиваля. Эта книга издана на двух языках. Она нигде не продается, это такой подарочный экземпляр для своих, что называется. Это действительно очень интересная книга. Уникальная в каких-то вещах. Я думаю, что надо будет ее немножко даже редактировать, потом переиздавать и делать ее всеобщим достоянием. В ней очень много фотографий, сделанных одним человеком. Это Сергей Иванович Смирнов, которому в этом году исполняется восемьдесят один год. Это совершенно уникальная личность, это человек, который, побывав на фронте, стал корреспондентом сначала ленинградских газет, а затем был в «Moscow News», потом перешел на работу в «Известия». И работает там, между прочим, до сих пор. Он блестяще знал и знает кино, балет и театр. И он многих кинематографистов, и так сказать, театральных работников знает просто лично. На самом деле, кино является все-таки хобби для него. Он помнит фамилии, которые, по-моему, даже профессионалы не помнят. Он точно также знает театр. Мы с ним довольно долго общались, и в какой-то момент я понял, что надо ставить камеру и записывать то, что он говорит, потому что он говорит совершенно удивительные вещи. Я надеюсь, из этого получится любопытный видеоматериал. Мы с ним поехали в Питер, поскольку он знает лично многих выпускников Вагановского училища. Представляете, он снимал их пятьдесят лет назад, и сейчас они снова собрались, и он сделал еще одну фотографию уже пятьдесят лет спустя. Это потрясающая была встреча. Я надеюсь, что из этого получится фильм.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Наша беседа плавно перешла от «Кинескопа» к Московскому кинофестивалю, и меня больше всего заботит, вернется ли программа Петра Шепотинника в программу Московского кинофестиваля. Потому что в прошлом году был такой отпуск.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Я не знаю, произойдет это или нет. Есть определенная этика, которая не позволяет мне или кому-то еще из членов отборочной комиссии выделять себя из числа остальных. Во время фестиваля делаешь одновременно сто пятьдесят дел. В этом году я постараюсь сформировать какую-то отдельную программу, связанную с фильмами, которые по тем или иным причинам не попали в наш прокат, но, на мой взгляд, являлись большими культурными событиями на протяжении последних трех-четырех лет. Сейчас ведутся переговоры по поводу ретроспективы фильмов Робера Гедигиана, это замечательный совершенно режиссер. 21 января начинается неделя «Юнифранс», на которой французы приглашают несколько съемочных групп из России.

М. БАГДАСАРЯН ≈ И вы едете?

П. ШЕПОТИННИК ≈ И мы едем туда снимать эту неделю.

М. БАГДАСАРЯН ≈ А что собой представляет эта неделя?

П. ШЕПОТИННИК ≈ Это очень интересное мероприятие, на которое приглашено очень мало журналистов. На протяжении трех-четырех дней мы непрестанно с утра до вечера встречаемся с самыми интересными сегодняшними кинозвездами и режиссерами, руководителями французской кинематографии. И они нам все рассказывают о том, что сейчас происходит, мы смотрим фильмы, разговариваем на самые разные темы. В прошлом году у нас получилась довольно интересная программа, в которой были Фанни Ардан, Эммануэль Беар, Сандрин Боннер, Венсант Перес, Сериж Лопес. Потрясающие люди. Им самим, честно говоря, даже не всегда хотелось говорить про фильмы, а хотелось просто с нами общаться, и получилась такая программа. Это отчасти было связано с фильмом «Натали». Всегда интересней делать программы таким образом, чтобы они как-то так удалялись от предмета, понимаете. Как говорил Станиславский, «идите дальше от себя, но оставайтесь самим собой». И при этом затрагивали какие-то жизненные темы, которые нас всех волнуют. Программа получилась про любовь, про страсть, про измену, про умение быть другим, про умение сохранить семью. Такая интересная очень программа получилась, любопытная. В этот раз мы будем участвовать в разговорах о фильмах нового проекте Люка Бессона «Участок тринадцать», по-моему, или «Зона тринадцать». Неплохая, кстати, картина. Потом новый фильм Андре Тешине, такого мэтра французского кино. Фильм называется «Времена меняются» с Катрин Денев и Жераром Депардье. Новый и очень любопытный фильм Бертрана Тавернье, который называется «Святая Лола». Очень любопытная картина, кстати, которая неожиданно актуализировалась, потому что действие разворачивается на юго-востоке Азии, но не там, где произошла эта трагедия, немножко дальше, в Камбодже. Но сейчас эта картина об усыновлении камбоджийских детей срабатывает иначе. Интересная картина, острая, современная. И еще мы посмотрим несколько картин и будем об этом говорить. Очень интересно то, что это проводит «Юнифранс». Это организация, практически специально созданная для продвижения французского кино в мире, и они действительно работают блистательно. То есть французы в этом смысле абсолютно счастливые люди. Потому что эта организация вкладывает такие невероятные усилия в то, чтобы продвигать французское кино. При этом она еще естественно устанавливает плодотворные контакты между молодежными художниками и всевозможными фондами. Позволяет найти деньги на дебют, и в результате получаются потрясающие дебюты. Вообще к дебютантам во Франции отношение гораздо более милосердное и заинтересованное, чем к людям, которые уже сделали два-три фильма. Еще потрясает отсутствие возрастного шовинизма и взаимодействие между поколениями. Там любая звезда с удовольствием снимается в фильме у дебютанта, и у них как-то так устраиваются отношения, что...

М. БАГДАСАРЯН ≈ Снобизма нет.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Во всяком случае, производит сильное впечатление.

М. БАГДАСАРЯН≈ Я вот о чем хотела спросить. Мы время от времени переживаем разные волны. В том или ином кино и в силу того, что к нам иногда приходят многие вещи с мощным опозданием, такие отголоски этих волн, а не сами волны. Вы очень много видите. Наметились ли волны в каких-то еще кинематографиях?

П. ШЕПОТИННИК ≈ Честно говоря, сложно сразу ответить на этот вопрос, самая сильная волна из всех тех, которые прокатились на фестивале, это, безусловно, скандинавская волна. Безусловно, потому что возникла новая степень раскрепощенности. В связи с появлением новой технологии ты имеешь возможность сам снимать, пожалуйста, бери видеокамеру и снимай. На компьютере можно сделать монтаж. Знаете, например, что фильм «Коктебель» первоначально монтировался дома.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Как дома?

П. ШЕПОТИННИК ≈ Да, дома. Купили компьютер, по-моему, за три тысячи долларов, программу поставили, и Боря Хлебников с Лешей Попогребским монтировали этот фильм практически дома. У них не было денег, это же потом, когда убедили продюсера и Госкино, которые видели материал, снятый молодыми ребятами, и он очень понравился, уже были какие-то государственные вложения. Что касается волн, то это, безусловно, Скандинавия, большое влияние семьи Каулисмяги, такого тихого реализма, очень интересного на самом деле. Кстати, имеющего какие-то родственные связи и с русским искусством.

М. БАГДАСАРЯН ≈ И даже вы имеете в виду Каулисмяги.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Вы знаете, я думаю, что это был первый соцартовский художник, который делал это гораздо боле программно. Потому что вся тема, связанная с этими самыми ленинградскими ковбоями, это же в общем соцарт. Причем очень незлобивый и очень талантливый. Или, скажем, тайское кино. Действительно, последний год было феноменальным, очень многие старались понять, почему так происходит. Причем удивительно, что государство достаточно сильным оказалось, поскольку они снимают и настоящие исторические эпопеи. Один из этих фильмов «Нгулимало», кстати, был на кинофестивале в Москве. Он открывал конкурсную программу. Очень много интересного происходит в корейском и гонконгском кино. Корейское кино каждый раз поражает какими-то совершенно удивительными вещами. Латиноамериканское кино сейчас пребывает, как мне кажется, в такой дремоте. Но кто его знает. Наверное, это и есть наша работа ≈ сейсмология такая киноведческая. Предсказывать где, какой вулкан.

М. БАГДАСАРЯН≈ Где уже нарушается эта сейсмоустойчивость, происходит какой-то выброс, да?

П. ШЕПОТИННИК ≈ Да. Знаете, говорят, Кинкидук впервые посмотрел кино в двадцать четыре года. Но все-таки они все великолепно образованы, как бы поздно они начинали смотреть, снимать, но уровень профессиональный высочайший. Когда мы говорим о кинематографе таких стран, надо понимать, что это все очень образованные люди. Они соединяют традиции кинематографа этно и всякие эти этнографические моменты. Ну, например, во Франции есть режиссер-цыган, который снимает цыганское кино.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Тони Гатлеф, да.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Да, Тони Гатлеф, он использует эти цыганские мотивы и снимает цыганское кино. Мы, к сожалению, находимся в погоне за какой-то популярностью, это касается нашего кино в очень большой степени. Не хотел бы называть здесь имена, просто абсолютно непрофессиональный продукт, может быть, он даже и продается, выдаем как кино. Об этом уже очень много написано, не хотелось бы сейчас тратить на это свои эмоции. Очень много непрофессионализма у нас в кино.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Я хотела бы зачитать послание от Парфена. «Дорогая Марина, уже много лет я не смотрю телевидение. Однако встреча с вашими уважаемыми гостями заставляет меня признать ошибочность моей позиции». Мы с вами снова и снова возвращаемся к программе «Кинескоп». Мы на нее как бы наплываем, и Щепотинник нас уводит в сторону, то в одну, то в другую. Одиннадцатый день рождения в феврале, как будете отмечать, какой программой?

П. ШЕПОТИННИК ≈ Будем работать.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Что покажете? Это понятно, что вы будете работать.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Мы будем работать над новыми программами. В этом году у нас заключен контракт с Российским телевидением на освещение крупнейших международных кинофестивалей. Это престижно, но не хотелось бы этим ограничиваться, потому что, я думаю, у нас найдется возможность и заниматься тем, чем мы очень любим заниматься, ≈ документальным портретированием людей, которых мы знаем. Тем более что в кино сейчас происходит очень много интересного, возникают какие-то удивительные сплетения сюжетов. И в прошлом году, мне кажется, очень многие картины прозвучали очень интересно. Мне особенно понравилось два фильма. Один из них был показан на Московском фестивале ≈ это «Время жатвы» Марины Разбежкиной. Удивительный совершенно человек и не случайно, что она пришла в кино из документалистики. Марина в этом фильме как раз спорит, потому что эта картина сделана как своеобразный лубок, замечательный совершенно фильм, который, между прочим, в прошлом году являлся нашим абсолютным фестивальным хитом. Эта картина уже получила много призов на самых разных фестивалях. Мне очень хотелось бы, чтобы наши зрители обратили внимание на новый фильм Светланы Проскуриной «Удаленный доступ».

М. БАГДАСАРЯН ≈ Эта картина, которая была показана в Венеции.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Да, фильм с удивительной актрисой в главной роли Даной Агишевой, которая на самом деле не является актрисой. И я думаю, что Света, если вы пригласите ее к себе, расскажет вам об этом подробно. Это удивительный человек, очень талантливый, особенный во всех отношениях. Одно из самых сильных впечатлений на меня произвела документальная картина, которая называется «Свадьба тишины». По-моему, совершенно потрясающий документальный фильм про глухонемых. Я не хочу рассказывать сюжет, потому что там даже в самом сюжете есть драма, восприятие которой не хочется отнимать у зрителя. Я, надеюсь, он каким-то образом посмотрит эту картину. Интересно, что эта тема возникает не только в документальном кино, но и в художественном. Если я правильно понимаю, Роман Балаян снял фильм о слепоглухонемых «Ночь светла».

М. БАГДАСАРЯН ≈ Да, совершенно верно.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Одним словом происходят какие-то вещи и поле деятельности очень большое. Буквально вчера я разговаривал с Александром Сокуровым, он завершил работу «Солнце» по сценарию Юрия Арабова, и эта картина будет представлена на Берлинском кинофестивале.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Да, мы очень ждем этой картины. Во-первых, на Берлинском фестивале довольно долго не показывали картины Сокурова, а во-вторых, она как раз будет к одиннадцатилетию?

П. ШЕПОТИННИК ≈ Да, может быть, так получится. Хотя на самом деле мы не привязываем себя к каким-то датам, мы стараемся для себя находить какие-то еще интересные развлечения — работу. Ведь самое приятное времяпрепровождение в жизни это сидение в монтажной. Монтаж и попытка из отснятого материала чего-то такое придумать. Мы довольно активно всегда сотрудничаем с Олегом Меньшиковым. Когда-то даже сделали видеоверсию «Горе от ума». Сейчас, если все сложится нормально, будем снимать видеоверсию┘

М. БАГДАСАРЯН ≈ Не видеоверсию, а документальный фильм.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Да, документальный фильм. Про его спектакль «Игроки», поскольку спектакль уже заканчивает свое существование, и нам интересно это снять.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Столько всяких историй заканчивается в Москве, почему вы снимаете только Меньшикова? Я имею в виду театральных историй.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Вы знаете, потому что просто я ни к кому не стучусь в двери. Ко мне постучались в двери и попросили.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Это инициатива Меньшикова?

П. ШЕПОТИННИК ≈ Да, это была его инициатива.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Если нас слышит Константин Аркадьевич Райкин, то, мне кажется, что ему необходимо с вами встретиться. Потому что райкинский принцип формирования репертуара, когда каждый новый спектакль вышибает один из предыдущих. И таким образом спектакли уходят не документально, не художественно нигде не зафиксированные. Я не буду очень таких сильных слов произносить для того, чтобы сейчас это не выглядело как моей активной рекламой театра «Сатирикон», но просто исчезновение, истекание времени существования того или иного художественного продукта достойны фиксации.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Да, безусловно. Я с этим очень часто сталкиваюсь. Но театр вообще очень сложно снимать и далеко не каждый спектакль может получить адекватное отражение на экране. И некоторые вещи абсолютно умирают. Я не знаю почему. Я над этим очень долго думал. В «Горе от ума», наверное, удалось поймать какой-то такой биоритм. Есть еще одна история, про которую я не могу не рассказать. В Московском Художественном театре происходят удивительные вещи. Театр дает возможность актерам старшего поколения выходить на малую сцену и играть очень нежные, трогательные истории. И таких историй уже четыре. Это «Рождественские встречи», «Ретро» в постановке Мягкова, «Немного нежности» Аркадия Каца и последний спектакль Юрия Еремина, который называется «Кошки-мышки». И это возможность актерам старшего поколения существовать на сцене в создаваемых для них обстоятельствах, мне кажется, очень важной. То, что театр держит сразу три таких плана и дает, например, большую сцену Кириллу Серебренникову. Совсем новую маленькую сцену для каких-то очень камерных или экспериментальных работ. Это замечательно.

М. БАГДАСАРЯН≈ Безусловно. Притом, что все не молоды, но они еще осуществляют такое движение вперед. И это, мне кажется, дорогого стоит.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Безусловно.

М. БАГДАСАРЯН ≈ И это достойно фиксации, Петя. Мне кажется.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Конечно. Конечно, о чем вы говорите. Это абсолютно так, и сейчас я думаю, как только мы закончим все наши фестивальные дела, мы опять займемся тем, с чего начали. Поскольку у нас сохранился, слава Богу, совершенно потрясающий материал по тому, что мы делали вместе с Михаилом Ульяновым, Алексеем Баталовым, Анатолием Ромашиным, Львом Дуровым. Вы понимаете, ведь некоторые люди уже уходят, так сказать, а это надо сохранять. Из этого тоже могут получиться очень интересные видеопортреты. У нас очень много было интереснейших встреч с актерами. С тем же самым Меньшиковым. С Вячеславом Васильевичем Тихоновым два года назад у нас была маленькая программа на двадцать пять минут, но это было совершенно потрясающее общение. Ни с чем несравнимое.

М. БАГДАСАРЯН ≈ К сожалению, натура не просто уходит, она убегает, ускользает, утекает со страшной скоростью. Наша беседа, к сожалению, подошла к концу, и то, что мы чуть-чуть перебрали времени, говорит о том, что Петр Шепотинник должен прийти к нам в студию еще раз и еще не один раз. Мы ждем вас.

П. ШЕПОТИННИК ≈ Спасибо вам большое и Парфену большое спасибо, кстати.

М. БАГДАСАРЯН ≈ Спасибо и Парфену, и всем тем, кто написал, и всем тем, кто смотрит программу «Кинескоп», записывает ее или смотрит сразу ночью. Спасибо вам всем, мы с вами, конечно же, увидимся.