Прямой эфир

Выкл.
Вкл.
00:00
00:00
Театр Выставки Кино Книги Музыка Архитектура История

"Действующие лица" Ток-шоу

Эпизод

04 марта 2005 | 17:38

Борис АКУНИН


Борис АКУНИН в эфире Радио «Культура»

«ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА», 05.02.05. 14-00
Ведущая — Марина Багдасарян


М. БАГДАСРЯН - Здравствуйте, друзья мои. Я лично надеюсь на то, что у вас есть вопросы к двум писателям, потому что очень рассчитываю на то, что мы поговорим не только с Борисом Акуниным, но и с Григорием Чхартишвиши. Итак, прежде всего, конечно же - Борис Акунин. Мы с вами вот сегодня аккурат между двумя презентациями. Во-первых, одна уже случилась 4 февраля, в пятницу, а другая случится в следующую пятницу, 11-го февраля. Две книжки, серия «Жанры». Это серия?

Б. АКУНИН - Здравствуйте, это серия или, точнее говоря, новый проект. Уж это, действительно что называется проект, «Проект Проектович». Потому что это вещь рассчитанная, да, архитектурно рассчитанная. Сейчас слово «проект» прицепляют к чему угодно, к любому начинанию, но вот это - действительно проект. Я придумал новую серию, новый проект, он будет состоять не знаю из какого количества книжек, каждая книжка будет представлять отдельный жанр беллетристики. Вот первые три запускаются в феврале: «Детская книга», так и называется, «Шпионский роман» и «Фантастика».

М. БАГДАСРЯН - А все-таки детальнее, в чем суть проекта?

Б. АКУНИН - Меня интересуют правила, по которым пишется жанровая литература, мне интересно просто смотреть из какого материала, по каким лекалам, делается шпионский роман или, допустим, производственный роман, или, я не знаю, роман-эпопея. То, что правила разные, и то, что читательская аудитория до известной степени разная, это мы все понимаем. Обычно писатель выбирает себе жанр и всю свою профессиональную жизнь на этом поприще перелетает с цветочка на цветочек. Мне это скучно, мне уже детективный жанр, в котором Борис Акунин, допустим, более всего известен, ну ни то, чтобы поднадоел, но как-то он для меня подзатерся. Мне хочется попробовать на зуб чего-нибудь другого. Вот поэтому я и придумал новый проект, я все время буду словно бы новым писателем, прежде всего для себя, потому что одно дело - это писать детскую книгу, не книгу с подмигиванием для взрослых, мол вот мол, смотрите, как я над детьми подшучиваю, а действительно книгу, адресованную детям. Или шпионский роман, жесткий, жестокий, да. Фантастика - это вообще отдельный жанр, которого я никогда в жизни до сих пор не касался. Мне это интересно, это мне дает, так сказать, прилив адреналина.

М. БАГДАСРЯН - Проект безразмерный?

Б. АКУНИН - Безразмерный...

М. БАГДАСРЯН - Или вы его закроете тогда, когда вы закроете?

Б. АКУНИН - Да, безусловно, я его закрою, когда почувствую, что это перестает мне быть интересным. Понимаете, у меня и так каждый из этих романов в конце намеренно немножко скомкан, потому что мне понятны правила игры, читателю понятны правила игры, и хочется сказать: ну и так далее, и так далее. Весь этот проект - точно такой же. Когда эта новизна приестся, да, когда я перестану получать от него удовольствие, я его прекращу. Я думаю, что читатель на меня не обидится.

М. БАГДАСРЯН - А что, я не очень поняла, что означает скомкан? Что вы имеете ввиду?

Б. АКУНИН - Ну вот, если вы прочтете, то вы поймете, словами это объяснять бессмысленно.

М. БАГДАСРЯН - То есть точку можно поставить в любом месте?

Б. АКУНИН - Нет, точка стоит там, где она должна стоять, и тем не менее, можно было бы написать еще одну главу, дожевывая, так сказать, дообъясняя то, что осталось необъясненным. Но мне всегда нравится в конце заставлять читателя немножко самому пошевелить мозгами, так оно продуктивнее, и потом, он со мной расстается не в тот момент, когда он закрыл книжку, а некоторое время спустя.

М. БАГДАСРЯН - Да, то есть скорее не точка, а такое отточие?

Б. АКУНИН- Что-то в этом роде.

М. БАГДАСРЯН - А сколько уже таких произведений готовых?

Б. АКУНИН - Ну вот те три, которые сейчас вышли в феврале, пока все. Все, что накопил - все сразу выдаем.

М. БАГДАСРЯН - Давайте по очереди представим, сначала «Детскую», она так и называется?

Б. АКУНИН- Так и называется «Детская книга», потому что это передает ее содержание и существо. Что такое детская книга? Это не, как бы вам сказать, не классический образец жанра детской литературы, что-то такое высеченное на камне и выверенное по логарифмической линейке, это мое представление о том, какую мне книгу было бы интересно прочитать, когда я был ребенком. Да? То есть там...

М. БАГДАСРЯН - А вы, ребенок тогда и сегодняшний ребенок, это учитывается?

Б. АКУНИН - Ну, естественно, в каких-то реалиях и деталях учитывается, хотя я думаю, что точки детского интереса вот в этом возрасте примерно всегда одинаковы. Такую книжку, я думаю, если бы кто-нибудь для меня ее написал, когда мне было 12 лет, мне было бы читать интересно. Я запоем читал книги в то время, всякие.

М. БАГДАСРЯН - А у вас тогда не было такой книжки? Вот такой?

Б. АКУНИН - Ну, я помню, что я с большим увлечением читал в 7 или в 8 лет не «Тома Сойера», нет, Том Сойер мне никогда не нравился, а «Приключения Гекльберри Финна». Мне было лет 10, когда я читал «Два капитана». Это - книжка, которая меня тогда очень, очень... Вообще в некотором роде это, пожалуй, единственный, на мой взгляд, удачный образец советской беллетристики, настоящей приключенческой беллетристики. Он большой, он толстый, это роман, в котором можно жить, герои в нем развиваются, в нем есть неожиданные повороты, и в нем есть такое вот захватывающее предвкушение тайны, самое главное. «Два капитана», «Три мушкетера», «Сорок пять», в общем, все с цифрами в основном.

М. БАГДАСРЯН - Хорошо. И что, вот ваша книжка, про что? Я не случайно задаю этот вопрос, она для мальчиков или для девочек? Или это не имеет значения? В каком возрасте ее надо читать? Я эти вопросы задаю не случайно, у меня растет ребенок.

Б. АКУНИН - Сколько ему?

М. БАГДАСРЯН - Ей 4 года...

Б. АКУНИН - Рано... Значит, герою 10 лет, но учится он в 6-м классе, потому что в школу пошел раньше своего возраста. Это совершенно обыкновенный школьник, московский школьник. Единственная его необыкновенность в том, что у него есть знаменитый прадедушка, великий сыщик 19-го века Эраст Петрович Фандорин. И его так зовут, Эраст. Его назвали в честь прадедушки, но поскольку, когда он пришел в класс, у него еще не выросли зубы, и он не выговаривал букву «р», то, когда его спросили как его зовут, сказал: «Меня зовут Эластик». Его прозвали Ластиком, так он у меня там и фигурирует - Ластик. С Ластиком происходит то, о чем мечтают очень многие дети, и что без конца обыгрывается в сюжетах детской литературы - с ним происходит чудо. К нему является некий незнакомец, который сообщает ему, естественно, что он самая важная персона на свете: то, что все мы подозреваем, когда мы дети, а некоторые - и всю оставшуюся жизнь. Просто одни из нас в этом признаются, а другие продолжают верить. И потом с ним начинаются всякие приключения, потому что он попадает из эпохи в эпоху. Выясняется, что мир вокруг нас - пространство, наполненное некими отверстиями, они называются хронодыры. Если в них что-то попадает, то уже в другую эпоху┘ по счастью. Эти хронодыры, они маленькие очень, и в них обычно попадает... Например, у меня есть история о том, как мама не может вывести из дома тараканов, они откуда-то берутся и берутся. Потом выясняется, что они пролезают из крохотной хрондыры, которая ведет в другое время. И теперь они бегают из шестьдесят какого-то года в наши времена, извести их невозможно. Или, допустим, почему дети, девочки, женщины, а женщины более чувствительны ко всяким, так сказать, интуитивным вещам, так боятся мышей и крыс? Ну, подумаешь, мыши, что в них страшного? А дело в том, что мыши, они маленькие и юркие, перескакивают из эпохи в эпоху, и женщины это чувствуют. Поэтому мыши вызывают у них такой вот, священный ужас. Самые большие дыры, которые встречаются крайне редко, имеют диаметр до 20-ти сантиметров, и в них может попасть ребенок. Но обычно этот ребенок не старше 12-ти лет, потому что потом он уже перестает туда пролезать. Ну вот, мой Ластик через всякие эти лазы во времени попадает в разные эпохи, там с ним случаются самые разные приключения. Вобщем, вот такой сюжет. По идее издателей эта книжка должна была продаваться всюду по единой цене. Как мне сейчас сообщают, это условие магазинами не соблюдается. Во многих местах она стоит дороже, чем должна была бы. Сейчас мы постараемся восстановить эту самую справедливость.

М. БАГДАСРЯН- Хорошо, итак, в ближайшую пятницу появится «Шпионский роман»?

Б. АКУНИН - Да, так и называется, «Шпионский роман». И там, что на обертке написано, то и внутри. «Шпионский роман» очень сильно отличается от детской книги. Во-первых, он совершенно не предназначен для детей, потому что там довольно много жесткого- жестокого, неприятного. Действие происходит весной 1941-го года, перед войной. Идет схватка не на жизнь, а на смерть, между Абвером, немецкой разведкой, и НКГБ. Тогда был как раз короткий период, когда эти наши хватательные органы были поделены на два наркомата: НКВД и НКГБ. Естественно, контрразведкой ведал НКГБ. Это история о том, как получилось, что 22-го июня нападение немцев на нас стало неожиданностью для Сталина и его окружения. Поверить в это сейчас трудно, это действительно, одна из исторических загадок. Вот я пытаюсь предложить одну из версий. Сразу говорю, абсолютно взятую с потолка, потому что это шпионский роман, и это художественная литература, беллетристика.

М. БАГДАСРЯН - А все остальные версии вы знаете?

Б. АКУНИН - Ну я читал, конечно, много книжек на эту тему.

М. БАГДАСРЯН - В процессе работы над этим шпионским романом?

Б. АКУНИН - Ну и раньше, естественно. Сразу могу сказать, что по версии Суворова, я к числу ее сторонников не отношусь, Советский Союз собирался первым напасть на Германию, и Гитлер нанес превентивный удар. Я просто знаю, потому что мой отец 22-го июня, кадровый офицер, был на границе. Так вот, и я от него┘
М. БАГДАСРЯН - В Белоруссии?

Б. АКУНИН - Нет, он был, слава богу, не в Белоруссии, а на Южном фронте, в Бессарабии. Только поэтому он и остался жив, а те, кто были на границе в Белоруссии, в живых не остались. В Бессарабии, конечно, тоже было очень тяжело, но на Южном фронте все-таки котлов и окружений было меньше, поэтому отец отступал 22-го июня до Волги. Закончил войну в Вене, остался жив.

М. БАГДАСРЯН - То есть истории эти про то, почему так получилось? Как это было на самом деле, вы знаете из первых уст, от очевидца?

Б. АКУНИН - Ну что называется, от земли, на уровне травы. Да. Потому что, не бывает, когда собираются напасть, чтобы половину офицеров из состава отправляли в отпуска, так просто не бывает. Уже по одному этому ясно, что никакое наступление Советский Союз... И я об этом читал... Ну ладно, что мы будем углубляться в эту тему, это┘
М. БАГДАСРЯН - А когда собираются напасть... Вернее так, а когда есть сообщение о том, что нападут, половину офицеров отпускают в отпуска?

Б. АКУНИН - Вот это то и загадка, которую я пытаюсь объяснить. Почему был жесткий приказ Сталина не поддаваться на провокации, и что бы ни происходило, ответного огня не открывать. Единственный, как известно, кто ослушался, это был командующий флотом, и флот не понес существенных потерь 22-го июня. Эта книжка, с одной стороны, конечно игровая, как от нее требует жанр, а с другой стороны, она довольно мрачная. И я уж тут в эти самые солдатики играю по полной программе. Я читал в детстве, как многие из моего поколения, какой-нибудь «Тарантул», «По тонкому льду», «Майор Пронин». «Семнадцать мгновений весны» - это уже, так сказать, советский декаданс, там уже все очень тонко. А у меня в книжке картинки, нарисованные именно в той манере, вот, с подписями под картинками.

М. БАГДАСРЯН - В той, в пронинской манере?

Б.АКУНИН - Да, да, подпись там под картинкой: ни с места, сказал старший майор..., или что-нибудь в этом роде.

М. БАГДАСРЯН - А вы в этом ключе писали, да?

Б. АКУНИН - Я писал, да, в этом ключе, но только без глума, да, без вот этой самой... без смеха за кадром, всерьез.

М. БАГДАСРЯН - А персонажи, которые в ней действуют, они к Фандорину никакого отношения не имеют? Или это все-таки фандоринские какие-то родственники?

Б. АКУНИН - Ну, не без того.

М. БАГДАСРЯН - То есть, он, в общем, пытается вжиться в тот или иной жанр, да? Собственно, сам персонаж?

Б. АКУНИН - Да нет, это я его... впрыскиваю... Во все жанры.

М. БАГДАСРЯН - Я понимаю, но поскольку для нас он уже абсолютно реальное, живое такое существо, благодаря Вам, мы получили возможность ощутить Фандорина везде, рядом с собой, абсолютно реальным, то потому я и спрашиваю: он вживается?

Б. АКУНИН - Фандорин - это, так сказать, благородный муж, выражаясь по-конфуциански. Благородный муж, который без конца попадает во всякие сложные ситуации, где его благородство проверяется, выражаясь языком высоким, на вшивость. И у меня этих фандориных, дорнов, дориных, их могут звать как угодно много. Я ими заселяю разные эпохи, потому что каждая эпоха железная, в каждой эпохе человек подвергается очень серьезным испытаниям. Здесь, в этом «Шпионском романе» те, кто читал мой роман «Азазель», узнают ситуацию, потому что я ее до некоторой степени воскрешаю. Вот есть некий молодой, прекраснодушный человек, которого ждут всякие нешуточные приключения. У него есть наставник, человек бывалый и человек интересный. Ситуация та же самая, но время совсем другое, испытания совсем другие, и молодой человек совсем другой. Этот новоявленный юный герой оказывается в гораздо более жесткой, и даже в более звериной, просто в звериной ситуации. Ну он, естественно, молодой человек своего времени, комсомолец, спортсмен - эпоха другая.

М. БАГДАСРЯН - Понятно. Хорошо. «Шпионский роман» появится в тех же книжных магазинах. И цены никак не обговаривались в этом случае?

Б. АКУНИН - Цена должна быть такая же. На все три книги должна быть одинаковая цена. И я добьюсь того, чтобы это условие было соблюдено, потому что, оказывается, есть магазины, которые хотят заработать больше денег, чем этого допускает чувство справедливости. Мне это не нравится, я не хочу, чтобы мои книжки стоили слишком дорого.

М. БАГДАСРЯН - Роман «Фантастика». А эта история, это научная фантастика, или┘ или какая фантастика? До какой степени, я пытаюсь понять, до какой степени вы погружаетесь?

Б. АКУНИН - Сейчас объясню. Это фантастика такая, какую было бы интересно читать мне. Мне не интересно читать вот то, что называется научной фантастикой, когда берется какая-то совершенно далекая от нас ситуация, другая планета, и там происходят какие-то совершенно фантастические события. То есть получается фантастика в квадрате, одна фантастика наслаивается на другую. Значит, фантастика, которая нравится мне, это┘

М. БАГДАСРЯН - Когда без словаря, простите, невозможно читать?

Б. АКУНИН - Да, да, да, вот такая мне не нравится. Мне нравится фантастика, когда в знакомой нам, сразу узнаваемой жизни, со всеми ее приметами, вдруг возникает некий очаг чего-то иррационального, или чего-то сверхъестественного. Примерно то, что делал Стивен Кинг, у которого все как в обычной жизни, но вдруг, там кто-то может зажигать взглядом, или вдруг, кому-то какой-то дар достается. Вот и у меня история про это. Как двум самым обычным мальчикам, молодым людям, в результате некоего события попадает некий дар, и о том, как каждый из них с этим даром обходится.

М. БАГДАСРЯН - Скажите, как долго вы пишите каждую из историй? Ну, я понимаю, что каждую по-своему, но все равно?

Б. АКУНИН - Это зависит от обстоятельств. Детская книга заняла у меня много времени, потому что там надо было перелопатить очень много материала, поскольку Ластик перекатывается из эпохи в эпоху. Про каждую эпоху я должен знать все, что можно про нее знать, потому что, если я там что-то изменяю по-своему и путаю, я ведь все равно должен знать, как оно было на самом деле.

М. БАГДАСРЯН - До какой-то степени это все-таки производное, а не производное производного, да?

Б. АКУНИН - Да. Читая эту книгу, дети будут узнавать многое про русскую историю. Им будет трудно запутаться, потому что у меня там еще введен обучающий элемент, что-то вроде маленьких энциклопедических статей, из которых они узнают, как оно вообще на самом деле было: кто такой этот персонаж, а что значит это непонятное слово и так далее - прямо на страницах, это введено в корпус книги. Надеюсь, что это не имеет занудного вида учебника. Для шпионского романа мне, естественно, пришлось прочитать литературу всего этого периода: документы, архивы, пятое- десятое, опять-таки для того, чтобы сочинялось вольготнее. С фантастикой мне вроде бы ничего, кроме старых газет, изучать не пришлось, потому что действие происходит в 80-е - в начале 90-х годов. Все это у меня в голове, у меня хорошая память, я все это отлично помню. И, вместе с тем, этот роман у меня занял больше всего времени, даже не могу понять почему. Может быть, жанр фантастики до такой степени мне не близок, что он мне как-то труднее всего давался.

М. БАГДАСРЯН - Спасибо Акунину, спасибо Чхартишвили. Ждем продолжения серий цикла «Жанры». Ждем лекарства от скуки, спектаклей в Российском молодежном театре. Ждем книжек Чхартишвили. Ждем Ваш выбор лучшего перевода японской литературы на русский. Словом, мы ждем Вас еще и еще в нашей студии. Когда наши слушатели и читатели ознакомятся с новым проектом, я думаю, у них будет больше вопросов и желания побеседовать с вами, поспорить и высказать свое отношение к тому, что вы делаете.

Б. АКУНИН - Хорошо. Спасибо. До свидания!